Никто не забыт, ничто не забыто
Призвался в РКК в 1939 года. Служил в 56 артиллерийском полку 24 стрелковой дивизии в г. Кировобаде. За смекалистость, инициативу и меткость он был награжден значком «За отличную боевую стрельбу», чем гордился несказанно. А товарищи между собой называли его «Орлиным глазом, стреляющим без промаха».
Как и другие красноармейцы 1939 года призыва, он готовился к демобилизации, накупил подарков родителям, а братьям и сестрам приобрел разнообразные сувениры. Но не суждено было А. Тамаеву поехать домой; как в народе говорят, мы предполагаем, а Бог располагает. Над любимой Родиной нависли грозовые тучи. Началась война.
29 июня 1941 года их полк спешно перебросили к Иранской границе, остановились на берегу р. Аракс. Красноармейцы всматривались в чужие просторы. Оттуда для нашей страны могла исходить еще одна угроза. Затем перешли границу Ирана в Нахичевани, дошли г. Тебриза, что на Северо-Западе Ирана, но и здесь недолго задержались. Дела наших войск под Москвой шли неважно. Положение столицы СССР оставалось критическим. Часть погрузили в эшелоны и почти без остановок гнали к Москве. Группы армий противника «Центр» продолжали наступление.
Зарвавшегося врага надо было остановить любой ценой, и Государственный Комитет обороны страны во главе И. В. Сталиным подтягивал с Юга и с востока наиболее подготовленные войска для организации надлежащего отпора. Что придумали в верхах, неведомо было бойцам, но их вместо фронта начали усиленно тренировать, готовить к параду войск на Красной площади.
7 ноября 1941 года. Красная Площадь. На трибуне Мавзолея все руководители страны. Снег падал крупными пушистыми снежинками, они ложились на землю белым ковром. Кругом торжественная тишина. В условное время оркестр заиграл «Походный марш». Наш герой, подхваченный общим порывом, двинулся вперед. Взоры всех бойцов были прикованы к трибуне, там стоял и махал рукой И. В. Сталин.
От Красной площади войска двинулись на передовую. Их полк занял позиции за первой линией у г. Можайска, наши артиллеристы довольно удачно прикрывали оборонительные редуты пехоты. Более трех недель вгрызлись в мерзлую землю, копали окопы, насыпали бруствер и присыпали его снегом, т. е: создавали естественный фон, чтобы не стать мишенью для вражеской артиллерии и авиации. Умело замаскировав пушки, артиллеристы постоянно совершенствовали тактико -специальную подготовку, оттачивали свое мастерство, доведя свои действия до автоматизма.
На рассвете 6 декабря 1941 года нашим частям была дана команда на наступление, без какой-либо предварительной артподготовки, двинулись всей мощью и ненавистью вперед. Немцы от неожиданности были ошеломлены. Хорошо спланированный внезапный и вместе с тем оглушительный удар возымел свое действие. Противник в растерянности «отважился» на действия, до которых до сего момента никак не хотел снизойти— солдаты и офицеры сдавались группами и в одиночку в плен.
Расчет А.Тамаева в боях под Москвой подбил 4 танка и две самоходки, подавил несколько огневых точек. В числе других Азихан был награжден медалью «За отвагу». Первая и одна из дорогих для солдата правительственных наград. Интересна его самодельная зеленая книжка из ученической тетради размером 6x6 см. Обагренная кровью владельца, она хранила не только адреса однополчан, но и всевозможные данные и таблицы.
В феврале 1942 г. вражеская пуля все же достала Азихана, он был ранен в левую руку, был оторван достаточно большой кусок мяса, хорошо хоть кость не была задета. Отправили его в Барнаул, не желал он в тыл, хотел остаться в части, но приказ есть приказ. Лечился два месяца. А отметина осталась на всю жизнь. По выздоровлению, конечно же, просился в свою часть. Но его отправили во вновь формируемый истребительно противотанковый полк.
Для части он был находкой, его знания и боевой опыт были нужны для подготовки молодых бойцов. Командиром полка был подполковник Чапаев Александр Васильевич, сын легендарного героя гражданской войны. Он был похож на своего отца Василия Ивановича, которого по книгам знал каждый школьник. Такой же горячий, темпераментный и решительный, но вместе с тем заботливый, добрый и внимательный к подчиненным.
Он и посоветовал непосредственным командирам присмотреться к А. Тамаеву и подыскать ему соответствующую командирскую должность. Мол, слишком большая роскошь мастера, аса и неформального лидера держать на задворках, нужно использовать его сильные стороны. Алихана назначили командиром расчета. Через некоторое время Азихану Алихановичу было присвоено первичное офицерское звание. Во взводе были, конечно, бойцы и после излечения, но больше необстрелянные. Мужики попались старательные и к учебе жадные, а трудились сутками без отдыха.
За короткое время вновь испеченный командир взвода подготовил подчиненных по смежным специальностям, бойцы стали универсалами, взаимозаменяемость была доведена до совершенства. Этот почин младшего лейтенанта был распространен во всем полку, что сказалось на результатах в боях под Воронежем. Немцы укрепились на левом берегу р. Воронеж крепко. Взводу младшего лейтенанта А. Тамаева была поставлена задача защищать мост.
Поставленную задачу выполнили с лихвой, враг не прошел. На подступах к мосту дымилось уже несколько боевых единиц противника. Командир взвода не давал себе ни минуты передышки, он не только корректировал действия расчетов на перенос огня от одной на другую цель, был там, где тяжелее, всюду находил себе работу, и в тоже время не ослаблял внимание к переднему краю. Когда он увидел, что немцы теснят нашу пехоту, он дал команду прицельным огнем рассеять врага, что и было сделано. Пехотинцы успели перегруппироваться и продолжали отражать натиск врага.
После тяжелых и изнурительных боев под Воронежем полк прорвал оборону и шел на Запад. Ни одного бойца А. Тамаев не потерял, берег жизнь каждого, за что его боготворили подчиненные.
Орден Красной Звезды вручил ему лично командующий Воронежским фронтом генерал армии Ватутин Николай Федорович за находчивость, выдержку и хладнокровие, проявленные под станцией Лозовая, что в Харьковской области.
Немец удирал неожиданно, наши еле поспевали за ним, но огрызался ощутимо, без сопротивления ничего не отдавал. Наши войска преследовали с предосторожностями. Командир полка отправил в головной дозор взвод Тамаева, как грамотного командира, хорошо читающего топографическую карту, с которой не расстается ни при каких обстоятельствах.
Был ясный, спокойный день, даже не верилось, что идет кровопролитная война, горизонт чистый и просматривался далеко, без единого облачка. Командир взвода назначил в каждом расчете наблюдателей. Ничто не предвещало неожиданностей, тем не менее А. Тамаев был начеку. Доклад наблюдателя за воздухом о том, что он видит далеко впереди на небольшой высоте приближающуюся точку, не вывел из равновесия офицера. Единственное, что сделал, это предупредил водителя о внимательности и точном выполнении его команд.
«Мессершмитт» быстро приближался к голове колонны. Свернуть им в сторону складки местности не позволяли, спрятаться негде. Азихан принял решение перехитрить фашиста, сманеврировать своей скоростью. Как коршун набрасывается на свою жертву, так и «Мессер» пошел с крутого виража и горки на пикирование. Интуитивно, каким-то седьмым чувством, молодой офицер почувствовал о цели немца. Азихан догадывался, что основной удар придется по головной машине, дабы сковать движение всей колонны. Тамаев угадал момент, когда летчик нажмет гашетку пулемета, и мгновенно скомандовал водителю: «Стой!» Машина встала намертво. Пулеметная очередь прострочила в 1,5 метра впереди машины, и самолет опять взмыл к небу, уйдя на второй заход, так легко они свою жертву никогда не оставляли. Но, на счастье наших, в воздухе появились истребители сопровождения и охраны. Быстро догнала парочка истребителей немца, и изрешетила его. «Мессершмитт» загорелся факелом и, как свеча, пошел вниз, летчик даже не катапультировался.
Самое крупное танковое сражение Великой Отечественной войны произошло под Прохоровкой. Больше месяца длилась Курская битва и с первого дня ее, 5 июля 1943 г. лейтенант А. Тамаев был непосредственным творцом большой победы над фашистской Германией. Счет дням давно потерял, такого скопища танков и другой техники видеть ему не приходилось. Земля дрожала от грохота, все, что могло стрелять, изрыгало столпы огня. Дым, гарь и копоть застилали кругом все, горели танки и люди, горела земля, не видно было солнца. Были такие моменты, что не отличить, где свой и где враг, многих друзей потерял Алихан, потерял он полностью и один расчет, а пополнение так и не поспело.
Рано утром 24 августа, за несколько дней до окончания Курской битвы, А. Тамаев понял, что-то должно случиться, может, даже смерть. Ему очень захотелось есть, да так сильно, что стало невмоготу. Даже в голодные годы такого не было, никогда не относился к любителям набить желудок, но.... чувство голода преследовало. Командир батальона накануне вечером поставил его взводу задачу: не пропустить танки из длинной лощины, вероятный танкоопасный путь. Заблаговременно заняли позицию, провели рекогносцировку местности, артиллеристы подготовились к «приему гостей». Единственному расчету предстоял неравный бой. По рации из штаба предупредили, что на их позицию движутся три «Тигра».
Младший лейтенант А. Тамаев оставил при пушке с собой двух бойцов; наводчика Купенко Андрея Моисеевича и заряжающего Федосова Петра Дмитриевича, а остальных пятерых с противотанковыми гранатами и бутылками с горячей смесью рассредоточил в местах, где они могли бы нанести большой урон врагу. Выход из лощины был оседлан. Танки шли клином и немного уступом. Уверенно шли, умели фашисты на психику давить, не сбавляя скорости и не заботясь о маскировке, торопились расправиться с горсткой наших людей.
Их разведка работала неплохо и они, наверняка. знали, что здесь всего одна пушка и до десятка человек. Поэтому-то они так нагло шли. Подпустив головной танк на прицельную дальность стрельбы, наши произвели два быстрых выстрела под башню и по гусеницам. «Тигр» споткнулся, а потом юлой закрутился на месте, минутой позже боеприпас грохнул и задымился. Этот отвоевался. Второй «тигр» точно также подбили. Третий же танк обошел первых и пер прямо на расчет, чтобы растоптать и покончить с ним навсегда. Наши выстрелить не успели, и тогда командир принял решение подпустить ближе и, когда они окажутся для танка в «мертвом пространстве», т.е. где их не достанет огонь с танка, забросать его бутылками. Стоять стойко, умереть, но не пропустить врага. Танк все же успел произвести прицельный огонь, и прежде чем провалиться в небитие, командир успел увидеть, как его подчиненные подожгли его.
Азихан Алиханович пришел в себя только в Тамбове, когда его вынесли на носилках из ПО-2 и погрузили в санитарный поезд, отправлявшийся на Восток. Долго добирались до Свердловского госпиталя. Здесь он был в сознании и узнал, что нижняя часть лица отсутствует и мягкие ткани обоих плеч нашпигованы осколками. Всю дорогу не ел, поддерживали в нем жизнь лекарствами, похудел на 26 кг.
Больше года лечился в Свердловском госпитале Азихан Алиханович. Он 8 раз ложился на операционный стол, кудесники—хирурги Мухин Владимир Михайлович и лечащий врач Разумовская Елена, землячка из г. Орджоникидзе, совершили настоящее чудо. Они не только его спасли, но и вселили веру в себя. Из бесформенной массы плоти изваяли вновь нижнюю часть его лица. Вырезая куски кожи на его же груди, они вшивали их внутрь полости рта и снаружи.
Проведя долгие тринадцать месяцев на госпитальной койке, Азихан имел достаточное время для размышлений и воспоминаний. Как на экране появлялись кадры былого, особенно запомнился последний бой у Прохоровки, часто вздрагивал по ночам от видений. А, просыпаясь, он устремлял глаза в потолок и опять шли на память боевые эпизоды, братья по оружию, близкие, родной край. Мысли о будущем.
За последний бой А. Тамаев был представлен к высокой награде, но награда не нашла героя, он так и не дождался ее. Азихан Алиханович Тамаев до самой своей кончины не расставался с войной. Она была в нем, внутри, рядом с сердцем остался неизвлеченный осколок, который часто напоминал о себе нестерпимой болью. Он был награжден орденами: «Красного знамени» и «Отечественной войны» 1 степени и многими медалями, в том числе «За оборону Москвы».
На малую родину А. А. Тамаев вернулся в октябре 1944 года. Выписался из госпиталя инвалидом II группы. Но не сломили его фронтовые испытания лихих годин. Не ожесточился, отогрели его родители. Работал на различных партийных (член КПСС с 1941 г.) и административных должностях, избирался депутатом сельского и районного Советов нескольких созывов. Азихан Алиханович не давал себе покоя, вносил посильный вклад в улучшение дел села, в патриотическое воспитание молодежи на традициях верности слову и долгу, любви и преданности Родине. Долгие годы будучи председателем Совета ветеранов с. Хазнидон, защищал интересы ветеранов и пенсионеров.
Вместе с ныне покойной женой, Абаевой Батий Касумовной, воспитал 7 сыновей и двух дочерей. Дети оказались достойными уважаемых родителей.
Война… Как нежеланна была она для советских людей, сколько проклятий и ругательств было адресовано Гитлеру и, если бы даже исполнилось то, что пожелали ему Азихан и его товарищи, и то бы он провалился в преисподнюю.
Майран БЕТРОЗОВ
